October 12th, 2018

promo chonbuk september 11, 2017 13:23 213
Buy for 50 tokens
А ещё ватой, рукожопом и топблогиром. И дразнить Крымом, бегом, миротворцем, ипотекой, шнивой и анальным зондом. И арбузами. И про дудонить - тоже не надо, пожалуйста. Мне же обидно.

Павел Селуков. Пролетарка и российская литература

Пролетарка вошла в российскую литературу как броненосец в залив, как боинг в облако, как нож в масло.
Скромный райончик Перми ("Пролетай-ка" на закамском жаргоне, типа - мимо, не останавливаясь, в Пермь!) обосновался в искусстве за одно лето, встав рядом с соседними Водниками и затоном, где происходят события "Географа" Иванова. Кстати, московский автор романов и сценария фильма "Тренер",  Сергей Четверухин, провел детство и юность на Окуловском.
Правый берег Перми рулит в литературе, хорошая тема для ландшафтных филологов.

Также, как и Пролетарка, быстро и уверенно вошел в литературу "ее певец" Павел Селуков. В мае он выиграл слэм прозаиков на фестивале "Компрос", участвовал в букпитчинге издательства АСТ на Большой книжной ярмарке в Перми, опубликовал рассказы в журнале "Вещь", получил в Ульяновске на курсах молодых авторов стипендию министерства культуры РФ. Его фейсбук с рассказами сейчас - любимая изба-читальня для сотен читателей. Учитывая потрясающую плодовитость автора - рассказ в день - читателей скоро будут тысячи.
Изданием сборников Павла заинтересовались лучшие издательства страны. И все это, напомним, за одно лето!

А мы публикуем из фб автора три рассказа, где местом действия является та самая Пролетарка.
Кстати, сегодня Павел получил первый гонорар за публикацию рассказов. В журнале "Вещь".

Павел Селуков в редакции "Вещи" 11.10.2018
_DSC7837+.jpg

Наши мечты

Лет десять не видел я этих людей. Силуэты в подворотнях. Бритые черепа. Огоньки между губ. Спортивные костюмы. Гоготок. "Шакалы". Отжимальщики телефонов, со спины нападающие на припозднившегося прохожего. Сытые нефтяные времена ушли, и они появились. Выросли из-под земли мухоморами. Как забавно глобальное влияет на локальное. Когда-то я был таким же. Нет, я не бросался со спины, я бил в лицо, в "бороду", брезгливо наблюдая шарящие пальцы подельников на бесчувственном теле. Мне тридцать два года. Драма моей жизни - подступившая к горлу буржуазность, которая кажется единственным разумным продолжением жизни. Я хочу еще уехать автостопом на Памирский тракт, купить "Харлей Дэвидсон" или принять участие в справедливой войне, но хочу я этого уже чисто умозрительно, потому что привык этого хотеть. На самом деле, я чаще листаю каталог "Икеи", чем каталог мотоциклов. Я не дрался уже три года.
На днях я читал "Фиесту" Хемингуэя и набрел на фразу: "Никто никогда не живет полной жизнью, кроме матадоров". Я представил желтый песок, грозное дыхание быка Ислеро и себя в теле Маноло Манолете, шагающего на свою последнюю корриду. Это видение было прекрасней, чем тысячи волшебных светильников из "Икеи", в одном из которых у меня почему-то возникла острая необходимость. Чтобы хоть как-то приблизить нечто живое и настоящее, я стал тренироваться. Купил боксерскую грушу. Налег на турник. Подсушился утренними пробежками. Каждый раз, выходя вечером на Пролетарку, я встречал "шакалов". Я понимал, что они и есть мой Ислеро. Только в отличие от Маноло, я не позволю им меня прикончить. Через три месяца наступил октябрь. Ночи сгустились, налились чернотой, а тучи, которые наползали всё чаще, прихлопнули их плотной крышкой, как бы запечатав в улицы и переулки. Моя жена Тома спросила меня: "Ты так много тренируешься, ты хочешь вернуться на ринг?" Я промолчал. Я не знал, как ей сказать, что иду на свою корриду. Иду в ночь, тихонечко, когда она уснет, в темном спортивном костюме, с финским ножом, с кастетом в заднем кармане, дышать мокрым воздухом, вынюхивать, красться, слушать шорохи, вылавливая напряженными глазами смутные силуэты. Потому что когда "шакалы" нападут, я нападу на них. Внезапно, стремительно, превосходно.

Collapse )